ЧТО ЖЕ СТРАШНОГО?
Вы любуетесь еще целой серией удивительно разно1 образных и красивых маневров, в которых прежде пре деланные фигуры всячески сплетаются между собой. За1 тем последовали номера, которые ваш собеседник назва.! „скольжениями": самолет скользил то на одно крыло, то на другое, то даже на хвост, опускаясь колом почтя вертикально. Выход из таких рискованных положений пре исходил обычно перекидыванием самолета на голову, с последующим спуском почти вертикально вниз. Такое пикирование — по отзыву вашего собеседника — является наиболее верным средством для возвращения к нормальному положению во всех случаях нарушения равновесия — Вот что жутко, пожалуй, сперва одинаково во всея фигурах. Для выхода из всякого ненормального состояния летчик ставит все рули в нейтральное положение. И тогда надо терпеливо ждать, пока самолет не выровняется сам собой. Конечно, для этого нужна высота… Самолет валится камнем, а ты сиди спокойно и жди… И ис нервничай. Бремя идет безумно медленно. Так и тяня вмешаться и побудить выравнивание „ручкой". Но именно этого делать не надо; машина обязательно выравняется „самосильно". Здесь-то и нужно проявить к ней все доверие и выдержать паузу. Всякое вмешательство — акт недоверия, а при недоверии — прощай и уверенность, слабеет дух, теряется все… Вот к проявлению такой выдержки способны, увы, не все…
За скольжением последовал эффектный трюк паде ния (мертвым) листом: самолет, держась в нормальном положении, падал плашмя, переваливаясь с одного крыла на другое. После того летчик, забравшись опять повыше, сделал полет на спине, вися годовой своей
ииз. Ваш собеседник заметил при этом, что такой вид олета имеет сейчас мировым рекордом непрерывное время 37 минут! И в заключение, с высоты более 1.000 метров, амолет ринулся с громадной быстротой вертикально вниз, рутясь винтом вокруг собственной продольной оси.
Тем временем вы слушаете пояснения.
— Вот в некоторых из этих маневров есть и несо — ненная жуть для летчика, с которой успешно спра — ляются вовсе не все. Напр., в полете на спине в прямо — инейном направлении центробежная сила, конечно, от — утствует, и летчик держится на своих ремнях с полным ознанием того, что он висит головой вниз. Это не только ;утко, но и тяжело.
А в последнем маневре, в штопоре, жуть еще боль — іая. Вы видели, с какой скоростью несся самолет вниз, аботая мотором на полном газу? На такой скорости, ревышающей нормальную почти в два раза, встречный ихрь рвет и мечет по бокам козырька, и самолет в гро — іадном напряжении дрожит и свистит каждой жилкой. 1аже и опытные летчики избегают в эти минуты смотреть аружу—„на улицу", — так как от бешеного кручения емли делается настоящее головокружение. Вот здесь (уть серьезная. И, конечно, опасность „сыграть в ящик" [18] оже большая: чуть запоздал выравняться — вонзишься улей в землю, а выйдешь неумело, — перенасилуешь «шину и тоже гроб. Не забывайте, что при выходе из ‘топора самолет испытывает наибольшие напряжения, «кие ему только приходится переносить в воздухе…
— Ага, значит, и для вас, бесстрашных, есть все-таки :трахи в воздухе?
— Конечно, есть. Я хотел только раньше показать вам, ‘То эти страхи не всегда бывают там, где их видит боль-
шинство… Однако, петлист уже садится. Пойдем послу шаем, что он скажет про свою машину…
Вы благодарите за любезность обоих летчиков и вы1 слушиваете не совсем понятный для вас разговор между ними, что где-то в самолете еще немного давит, что-то слете заносит и какие-то тросы надо отрегулировать несколько иначе. В общем же — машина послушная, но строгая.,.